Страница 314

[Alexandr Korol]

всегда жар, чем холод. Вот это я могу вспомнить. Но это не от помещений. Когда на улице жара, я это не чувствовал, как и холод, морозы не чувствовал. Но я чувствовал, что от меня ещё происходила в какие-то моменты химическая связь, реакция с людьми. Я не знаю, что это такое. Но суть в том, что у меня горели ладони. Очень сильно нагревались ладони, я не мог их сжать, не мог держать опущенные руки, повёрнутые ладонями к ногам, потому что горячо. И я всегда чуть-чуть вперёд эти ладони раскрывал, чтобы как будто они дышали, очень сильный жар от ладоней был. Вот это ещё происходило. Сильный жар был от ладоней. Грудь горела часто, так что прямо как клапан какой-то, как давление на грудь. Но мне потом сказали, что это чакры.

Когда я гулял, у меня тогда было плохое зрение, что тоже важно, близорукость, минус три с половиной. И когда я гулял, я ничего не видел, всё было размыто. Я очки толком не носил, хотя у меня они были куплены для школы и института, но так вообще я гулял без очков. И когда я гулял, я чувствовал только себя, своё тело, точнее, не тело, а какую-то свою оболочку или какое-то поле себя, и всё. И что там чувствовал-то, если я себя не чувствую? То есть я чувствовал просто какой-то нейтральный фон себя. А если в этом нейтральном фоне себя я вдруг фиксировал какое-то ощущение чего-то где-то, то я понимал, что это я кого-то сейчас почувствовал со стороны. Вот это любопытно. И всё, от того, что начинаю это вспоминать, я попадаю в это состояние. Я могу забыть, что я сейчас говорил или что я сказал, или ещё не сказал. А, ладно… Когда я гулял по улице в этом состоянии, было ещё одно замечание, которое я записывал тогда в дневниках: когда я в этом состоянии гуляю по улице один, меня вообще может никто не видеть, как будто никто не видит. Ну, такое ощущение, что меня как будто и нету, и никто меня не заметит, пока я сам не захочу, чтобы меня кто-то увидел. И вот я иду, и как будто реально мир с людьми параллельно, а я параллельно, и чувствую только своё поле себя. Вот это вот, и музыка, и всё, и я как будто остаюсь в музыке и просто иду по улице, по проспекту. Но в эти моменты меня никто никогда не мог увидеть, встретить или заметить. А вот если я с кем-то выходил на улицу, то я видел, что я становился видимым только на той частоте вибрации,