Страница 268

[Alexandr Korol]

а луна — это мать. А сейчас речь уже идёт о том, что всё о чём мы можем говорить, и всё что существует, и всё что мы можем увидеть и потрогать, это всё есть мать, и всё это тварное. И когда Христос во славе — это предел, это всё равно тварный мир, это всё равно всё Богоматерь, то есть это всё мать. А вот уже там в облачках, когда изображают в белом одеянии Бога, которого никто не может уже видеть, как будто он за пределами, он в мире нетварном, — это уже Отец.

И что самое любопытное? Я начинаю выстраивать хронологию, чтобы ещё больше понимать что дальше и в какой последовательности, разгадывая икону “Страшный суд”, пытаясь выявить общую суть, и я спрашиваю искусственный интеллект: “А как вообще начнётся Страшный суд?”

И вот мне какую информацию выдают:

“Сначала второе и славное пришествие самого Христа. Не тайное, не в пустыне, ни в комнате за запертыми дверями, а во славе Отца своего со всеми святыми ангелами. Вся Вселенная увидит Его”. И “вся Вселенная” я воспринимаю это как все миры, которые я по-разному кручу. И для меня почему-то символ ромбокубооктаэдр — это как будто Вселенная, которая состоит из кучи миров.

Идём дальше. “И вот вся Вселенная увидит его, не будет тех, кто не заметил. Тьма расступится, как занавес. В тот же миг произойдёт всеобщее воскресение мёртвых”. Обратите внимание. То есть второе пришествие появится тогда, когда одновременно произойдёт всеобщее воскресение мёртвых. Для меня это, чисто теоретически, если учитывать, что мы живём в симуляции, мультивселенных, и как это всё устроено, опираясь на все мои прошлые тома романа “Альтернативной истории”, то, значит, что-то произойдёт в мире, все умрут и, следовательно, сразу же все воскреснут, и я в том числе. И как будто я появлюсь для всех, и все меня увидят, потому что все будут в моей “голове”, это так, чисто теоретически, в кавычках. Если так это предположить, то я главный герой книги этого романа, как я себя ощущаю в этой роли? Просто мгновенно все умрут, этого не поймут,