Страница 359

[Alexandr Korol]

Ещё мне нравится вот эта икона, где вот как раз по лестнице все забираются. Вот как раз то, что сейчас происходит, Страшный суд — это по сути вот эта лестница, когда люди должны по ней забраться туда наверх. И моя жизнь — это такая миниатюра большого глобального мира, в котором живут народы, люди. И когда я иду по этой лестнице, я вижу, как кто-то идёт со мной плечом к плечу, а кто-то отпадает, сбрасывается туда вниз, черти искушают людей. И я вижу, как один отпал, другой отпал, и они все задурманены. Серьёзно, задурманены так, что страшно даже. Это описывать страшно. То есть как будто человек, я не знаю, ну психически больной, представляете? Я не знаю, как это объяснить. То есть общаешься с человеком, допустим, ты говоришь: “Яблоко зелёное”, он смотрит и говорит: “Да, зелёное, банан жёлтый, да, хорошо. На улице дождь, ну да”. То есть вот ты общаешься с человеком по жизни, по делам. Мы же съели три пирога, а было пять. Сколько осталось? Два. Раз три съели, а было пять, осталось два. А тут в какой-то момент, и вот как раз это с декабря началось, с человеком общаешься и говоришь: “Мы купили пять пирогов, съели три, осталось два”. А он говорит: “Нет, пирогов не было”. Или он говорит: “Ты их не покупал”. Или: “Мы не ели пироги, их пять штук так и есть, как и было куплено”. Я говорю: “Ну покажи мне их”. А человек: “Отстань!” То есть тоже забавно, насколько они глючат эти люди. Представьте, было пять пирогов, это вымышленный пример, из них три съедено, два осталось. Я это вижу физически, значит, я не глючу. Но и как можно Александра Король подозревать в том, что я могу быть не прав. И представьте, человек, который попал сейчас в Страшный суд, мне говорит: “Саша, пирогов пять. Мы пироги не ели, их пять и осталось”. Я ему говорю: “Нет, осталось всего два”. Он начинает злиться, спорить со мной и говорить мне о том, что я не прав. Я этому человеку говорю: “Пожалуйста, ты можешь проверить? Можно же проверить физически. Покажи мне физически пять пирогов”. А он не хочет показывать, но реально верит и убеждён, что их пять, но не хочет показывать.

То есть, представьте, как будто в нём кто-то подселился, какой-то бес. А потом этому человеку говоришь: “Эй, друг, очнись, проснись. Я же всё-таки Александр Король, а ты с другой, скажем так, судьбой человек, если по-доброму выразиться, ты сейчас считаешь, что ты прав, а я нет?”.