Страница 269

[Alexandr Korol]

а окажутся уже в другом мире, они этого не будут знать, где они, следовательно, увидят все меня. Но я буду и физически для них, как персонаж, но и при этом я буду “во всех их головах”, или они, точнее, все будут “в моей голове”. И это произойдёт одновременно, когда что-то в мире случится, я стану вторым пришествием и, следовательно, люди окажутся “в моей голове”. Но это так, в теории, в кавычках, это предположение.

Дальше пишут, что “Все тела, истлевшие, сожжённые, распылённые прахом морей, восстанут в полноте, чтобы уже никогда не умирать. Живущие же в то мгновение “изменятся вдруг, в мгновение ока”. Смертное облечётся в бессмертие.

И сразу же суд — не процесс, тянущийся годами, не заседания с адвокатами. Христос сядет на престоле славы своей и соберутся пред ним все народы. Как пастырь отделяет овец и козлов, так он отделит. Одних поставит одесную (то есть по правую руку), других ошую (по левую). И не будет апелляций. Не будет “я не знал, меня не научили, обстоятельства были тяжёлые”, потому что суд будет по делам, по сердцу и потому, как мы относились к нему в лице наименьших братьев его. Любовь или её отсутствие — вот единственный критерий, который останется, когда всё остальное сгорит. Начало Страшного суда — это не звук трубы, за которым следует пауза и потом процесс. Это одно неразделимое мгновение: пришествие, дальше — воскресение, дальше — явление всего скрытого, дальше — разделение навеки, дальше — придите, благословлённые, дальше — идите от меня, проклятые.

А до того знамения, скорби, антихрист, проповедь Евангелия всем народам, обращение Израиля, но никто из нас “не узнает ни дня, ни часа”. Поэтому церковь и зовёт: “не жди начала суда, начинай суд над собой уже сегодня”. Покаяние — это репетиция, в которой мы сами себя оправдываем кровью Христа, чтобы не услышать в тот день”. Это уже не надо, наверное, покаяние.

Интересно, вот Откровение 8:1 “И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса. Это безмолвие, как дыхание,